загрузка...
Оценить
Шрифт

Том 5. Дживс и Вустер

Страница 107

— Гасси, — говорю я, сразу приступая к делу, а не ходя вокруг да около. — Ты почему не пишешь Мадлен?

— Мадлен?

— Да, Мадлен.

— Ах, Мадлен!

— Ну да, Мадлен. Ты же должен был писать ей письма каждый день.

Он словно бы вдруг обиделся.

— Как же я могу писать письма? Откуда мне взять время, если я целый день учу роль для скетча с диалогом невпопад да еще придумываю трюки? Секунды свободной нет.

— Придется найти. Ты знаешь, что она уже начала слать сюда телеграммы? Сегодня же обязательно напиши.

— Кому? Мадлен?

— Да, черт возьми! Мадлен.

Я с удивлением заметил, что взгляд его за окулярами стал сердитым.

— Ни за что! — заявил Гасси и стал бы похож на мула, если бы уже не был похож на рыбу. — Я намерен ее проучить.

— Что, что ты намерен сделать?

— Проучить Мадлен. Она хотела, чтобы я поехал в этот кошмарный дом, и я согласился — при том условии, что она тоже поедет и окажет мне моральную поддержку. Четкое и ясное джентльменское соглашение. Но в последний момент она хладнокровно пошла на попятный на том несерьезном основании, что какая-то ее школьная подруга в Уимблдоне нуждается в ее присутствии. Я был очень раздосадован и не стал этого от нее скрывать. Ей надо понять, что так не делают. Вот поэтому я и не пишу. Такой метод воздействия.

Я схватился за голову. Мыши у меня под ложечкой к этому времени уже вовсю пустились в пляс, притоптывали и перелетали туда-сюда, как целое стадо Нижинских.

— Гасси, — говорю, — в последний раз тебя спрашиваю: ты возвратишься сейчас же в «Деверил-Холл» и напишешь даме сердца письмо на восьми страницах, дышащее любовью в каждой строчке? Да или нет?

— Нет, — ответил он, повернулся и ушел.

Я вернулся в усадьбу, растерянный и подавленный. И первым, кого я там увидел, был Китекэт. Я застал его в моей комнате — он валялся на кровати, держа в зубах мою сигарету.

Выражение у него на лице было мечтательное, как будто он грезил наяву о Гертруде Винкворт.

ГЛАВА 11

Заметив меня, он отключил мечтательность и сказал:

— А, Берти, здорово. Ты мне как раз нужен.

— Да? — молниеносно парировал я, надеясь уколоть почувствительнее, потому что этот Китекэт начал уже выводить меня из себя.

Нет, правда, он добровольно взял на себя обязанности моего слуги, казалось бы, в качестве личного человека при джентльмене ему бы полагалось то и дело возникать в поле зрения, тут пиджак почистить, там брючину подгладить, и вообще быть постоянно на подхвате. Но нет, я не видел его в глаза со дня его и моего прибытия в «Деверил-Холл». Не могу одобрить подобного небрежения долгом.

— Хотел сообщить тебе хорошие новости. Я саркастически рассмеялся.

— Хорошие новости? Разве они бывают?

— Еще как бывают. Намечается поворот к лучшему. Проглянуло солнце. Кажется, мне удается провернуть это дельце с Гертрудой. Правда, из-за идиотских общественных условностей, не допускающих общения между заезжими лакеями и хозяйскими дочками, я не имел возможности с ней видеться — в смысле, разговаривать, но я слал ей записочки через Дживса, и она мне слала ответы, тоже через Дживса, и в последнем ее послании просматриваются признаки того, что она склоняет слух к моим мольбам, я бы сказал, еще пара аккуратно сформулированных записок, и дело сделано. Вилки для рыбных блюд можешь пока еще не покупать, но вообще будь наготове.

Мою досаду как рукой сняло. Я уже говорил выше, что для нас, Вустеров, справедливость прежде всего. Уж я-то знаю, что за адский труд — писать любовные записки, он требует неотступной сосредоточенности и выматывает из человека все силы. И если Китекэт был занят корреспонденцией такого рода, естественно, ему не до моих штанов. Невозможно в одно и то же время ухаживать за барышней и за чьим-то гардеробом.

— Ну что ж, прекрасно, — говорю ему, искренне обрадованный тем, что, несмотря на гнусность общей перспективы, кому-то все-таки блеснул луч удачи. — Я с интересом буду следить за тем, как у тебя развиваются события. Но если отложить на минуту в сторону твою любовь, Китекэт, имей в виду, что случилась ужасная вещь, и я был бы рад, если бы ты предложил что-нибудь по части помощи и поддержки. Этот уголовный психопат Гасси…

— Что он еще сделал?

— Важно, чего он не сделал. Я сейчас только узнал, что с момента водворения сюда он Fie написал Мадлен Бассет ни строчки. Не знаю, как я на ногах устоял, ткни он меня зубочисткой, упал бы. И мало того, он говорит, что и не собирается ей писать. Он, видите ли, намерен ее проучить. — И я в нескольких словах изложил Китекэту все факты.

Он, естественно, сразу встревожился. У Китекэта всегда было доброе, нежное сердце, способное безотказно сочувствовать старому товарищу, угодившему в беду, а о том, что мне угрожает со стороны Мадлен Бассет, он знает прекрасно, она сама ему все рассказала — как-то встретились на благотворительном базаре, и речь зашла обо мне.

— Дело серьезное, — сказал он.

— Еще бы не серьезное. Я дрожу, как лист.

— Для барышень типа Мадлен Бассет ежедневное письмо — это предмет первой необходимости.

— Вот именно! И если оно не приходит, они приезжают и разузнают все на месте.

— Убедить Гасси, ты говоришь, никак невозможно?

— Исключено. Я уж и так и сяк его уговаривал, с большим, можно сказать, пылом, но он уши к голове, и ни в какую.

Китекэт задумался.

— Кажется, я знаю, что за всем этим кроется. Беда тут в том, что Гасси сейчас немного не в себе.

— Что значит — сейчас? И почему немного?

Загрузка...
  ПредыдущаяСледующая
дизайн сайта
ARTPIXE
rubooks.org