Загрузка...
Оценить
Шрифт

Том 5. Дживс и Вустер

Страница 95

Я, конечно, промолчал — уж чего-чего, а тактичности нам, Вустерам, не занимать, — но про себя подумал, что это Шарлотте кара за сочинение куплетов «Алло, алло, алло, уже совсем светло», в другой раз пусть хорошенько подумает, прежде чем браться за перо. Теперь она получила возможность оценить ситуацию с точки зрения лисицы.

— А когда позвали Силверсмита, эта тварь его укусила. Признаюсь, от такого известия я ощутил трепет восторга. «Ты лучше меня, Ганга Дин», — чуть было не процитировал я. Мне бы лично слабо было укусить Силверсмита, даже чтобы исполнить последнюю волю умирающей бабушки.

— От души сожалею, — сказал я вслух. — Не могу ли я тут что-нибудь сделать?

— Нет, спасибо.

— Я пользуюсь на Сэма большим влиянием. Быть может, мне удастся убедить его, чтобы он на этом поставил точку, возвратился в конюшню и завалился спать.

— Этого не потребуется. Силверсмит справился с ним и запер его в стенной шкаф. Ну, а поскольку, как вы сказали, он живет, вообще говоря, в доме священника, я незамедлительно отошлю его туда.

— Давайте я сам его отведу.

— Пожалуйста, не утруждайте себя. Я полагаю, что лучше всего вам немедленно отправиться в постель.

Предложение пришлось мне вполне по душе. С той самой минуты, как дамский пол отчалил из столовой, у меня слегка сжималось сердце в предвкушении тихого, уютного вечера в семейном кругу, который ожидал меня под здешними сводами после того, как стараниями Эсмонда и моими будет покончено с портвейном. Сами знаете, что такое эти тихие уютные вечера в старинном загородном доме, при том что состав участников преимущественно женский. Вас загоняют в угол и предъявляют семейные фотоальбомы. Поют вам народные баллады. Голова у вас начинает клониться подобно лилии на стебле, приходится то и дело рывком возвращать ее на исходную позицию, и так — до полного и окончательного изнеможения. Гораздо лучше ретироваться в свое логово прямо сейчас, тем более что мне необходимо повидаться с Дживсом, который должен был давно уже приехать на поезде с моим багажом.

Не скажу, чтобы слова этой женщины, содержавшие намек на то, что я упился по уши, меня совсем уж нисколько не задели. У нее явно сложилось обо мне превратное мнение, будто бы меня нельзя допускать в гостиные, так как я немедленно превращаю их в подобие портового кабака после прибытия флота в родную гавань. Но справедливость — неотъемлемая черта Вустеров, и я не виню эту добросовестно заблуждавшуюся леди. Я готов признать, что когда входишь в столовую и застаешь там человека с графином в руке, который горланит песни, стоя на стуле, это действительно наводит на кое-какие предположения.

— Я и вправду немного устал с дороги, — ответил я ей.

— Силверсмит покажет вам, где ваша комната, — произнесла она, и тут я углядел, что дядя Чарли находится среди нас. А я и не заметил, как он возник. Он, подобно Дживсу, материализовался из пустоты. Очевидно, это у них семейное.

— Силверсмит.

— Да, мадам?

— Проводите мистера Финк-Ноттла в его комнату, — распорядилась леди Дафна, но чувствовалось, что ее подмывало сказать не «проводите», а «препроводите».

— Очень хорошо, мадам.

Я заметил, что он слегка прихрамывает, из чего можно было понять, что Сэм Голдуин достал в броске его икру, но спрашивать и уточнять я не стал, так как опасался, вдобавок к икроножной мышце, причинить еще боль его самоуважению. Я поднялся вслед за ним по лестнице и очутился в удобной, хорошо обставленной спальне, после чего с веселой душой пожелал ему спокойной ночи.

— Да, Силверсмит, — сказал я.

— Сэр?

— Мой человек приехал?

— Да, сэр.

— Пришлите-ка его ко мне.

— Очень хорошо, сэр.

Он удалился, и через несколько минут я увидел перед собой так хорошо мне знакомые черты.

Но это не были черты Дживса. Это были так хорошо мне знакомые черты Клода Кэттермола Перебрайта.

ГЛАВА 7

Наверно, если бы я был средневековым сеньором — наподобие, скажем, того же рыцаря Роланда — в те дни, когда, куда ни швырнешь кирпичом, обязательно шарахнешь по башке какого-нибудь мага или звездочета, и люди то и дело в кого-то превращались, это явление меня бы нисколько не удивило. Я сказал бы просто: «А-а, так Дживса заколдовали и превратили в Китекэта? Жаль. Но что сделаешь, такова жизнь», после чего и думать бы об этом забыл и распорядился бы, как обычно, чтобы подали трубки и несли сюда кубки и позвали ко мне скрипачей.

Но в наше время такой благодушный взгляд на вещи понемногу утрачивается, так что врать не буду, я испытал глубокое потрясение. Я воззрился на пришельца, чувствуя, как глаза мои вылезли из родных орбит, словно улиткины рога, и, выпученные, заходили туда-сюда.

— Китекэт! — сдавленным голосом воскликнул я.

Он нахмурился и покачал головой, как заговорщик, когда его товарищ по заговору ляпнул что-то неуместное.

— Медоуз, — уточнил он.

— Что значит — Медоуз?

— Это меня так зовут, пока я нахожусь у тебя в услужении. Я твой слуга.

Меня осенила догадка. Я уже говорил, что портвейн, которым я на пару с Эсмондом Хаддоком, пожалуй, все-таки несколько злоупотребил, был добрым старым вином долгой выдержки и отличался изрядной крепостью. И вот теперь мне подумалось, что, возможно, в нем содержалась еще более сокрушительная сила, чем я поначалу определил, и что леди Дафна Винкворт была на самом деле права, сочтя меня вдребезги пьяным. И я уже готов был повернуться на бок и обратить лицо к стене, чтобы отоспаться, но Китекэт продолжал развивать свою мысль:

  ПредыдущаяСледующая
дизайн сайта
ARTPIXE
rubooks.org