Загрузка...
Оценить
Шрифт

Здесь мое сердце

Страница 22

— Я не сказал этого.

— Но подумал! А у тебя не было на это ни права, ни повода. Это ведь ты позволял себе вольности со мной. Да-да! Вот это не изгладилось из моей памяти. Говорил, как хорошо мы могли бы провести время в постели… Разве нет?

Николас глубоко вздохнул и произнес:

— Извини, если мое поведение причинило тебе неудобство.

— А в день нашей первой встречи, в твоем офисе… Как ты вел себя? Почему просто не вернул мне шляпу, вместо того, чтобы…

— Я не специально. Это получилось инстинктивно. Неожиданное желание… Прости.

— Разве я дала тебе повод?

— Нет, за исключением одного, — объяснил он, иронично улыбнувшись. — Ты безумно привлекательное создание.

Девушка покачала головой, не воспринимая его иронии и игнорируя всякие оправдания.

— Ты просто ни во что не ставишь меня!

— Ну, перестань, Глория! — ворчливо проговорил он и медленно пошел в ее сторону. — Если я надел на твою голову шляпу и прикоснулся к твоей щеке, это вряд ли можно расценить, как неуважение. Тем более что ты не протестовала, не уклонялась. Вообще-то…

— Что ж, напиши список моих неправильных поступков, Николас Галанакис, — бросила Глория, демонстративно проходя к другому углу стола и вставая так, чтобы быть на всякий случай недосягаемой. — Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне, — твердо проговорила она.

— Прекрасно! — ответил он, сразу же остановившись. — Ставлю тебе высшую оценку за это представление.

— Ты и так сказал слишком много для одного скромного извинения! — насмешливо бросила она.

— Жаль, что ты не была достаточно снисходительна, чтобы принять его.

— А чего оно стоит, если ты не признаешь себя виновным?

— Может, я и воспринимал вас в ином свете, леди, но вы сами помогли мне в этом, сбивая с толку своими взглядами и вздохами… В парке, например.

— А до этого? Во всем виновато твое воспоминание?

— Да, — согласился он.

Какое поверхностное мнение и необоснованные выводы, подумалось ей. А как же тогда она сама должна расценивать собственные воспоминания? Их тяжесть до сих пор удручала ее. Хотя она, безусловно, рада, что они у нее есть.

— И чем же ты сам занимался тогда во Флориде? — спросила Глория, все еще осуждая его за выводы, сделанные им после их короткого общения десять лет назад.

— Путешествовал, прежде чем осесть и вступить в права наследства, — ответил он и пожал плечами.

Какая разница в судьбах, подумала девушка. Этот мужчина беззаботно проводил время, веселился. Для нее же это был самый тяжелый год в жизни.

— Что ж, а я находилась там по семейным делам. Мой отец умирал от рака, и последним его желанием было вернуться во Флориду, точнее в Джупитер, где прошло его детство. В связи с его адвокатской практикой у него, скажем так, в какой-то момент возникло много проблем. Денег у нас было совсем мало, но я привезла его туда и нашла работу, какую смогла, чтобы как-то выжить. Часто, пока продолжалась экскурсия, он сидел в крошечном кафе Розалинды Вокс и ждал, пока я освобожусь. Розалинда была первой любовью отца, они расстались, когда им исполнилось по четырнадцать лет, а встретились уже в старости.

— Я не раз бывал у Розалинды… — прервал ее Ник. — Огромная веселая добродушная толстушка. Нередко она пикировалась с пожилым господином со шкиперской бородкой. Мне запомнилось его темное, словно из старого дерева вырезанное лицо и совершенно седые длинные волосы, контраст бросался в глаза…

— Это был мой отец. — Комок застрял у нее в горле, и ей пришлось взять себя в руки, но голос стал хриплым. — Иногда, когда болезнь давала ему передышку, он затевал всевозможные споры. Ему непременно надо было перед кем-то выступать… Отец знал, что времени почти не осталось, но исписал блокнот всевозможными планами на будущее.

— Знак бессмертия, — пробормотал он.

— Ты знаешь? Ты читал?

Ник покачал головой.

— Я только недавно узнал об этой книге.

— Книга… — сказала она, и слезы появились в ее глазах. — Отец был человеком редкого таланта и порядочности. Все так говорили.

— Умер он там же?

Глория кивнула, стараясь сдержаться и не заплакать.

— Да. Он, похоже, не хотел пугать меня своей смертью и скончался на руках Розалинды, в то время как я в очередной раз рассказывала истории-страшилки. Мы похоронили его на старом кладбище, там же, где покоится его мать. А Розалинда закрыла кафе и с тех пор почти не выходит из дому. Лет пять назад, я хотела забрать ее жить к себе, но она только отмахнулась.

— Мне жаль, Глория. Мне действительно очень жаль!

Она опять кивнула. Его тихий голос звучал искренне. Хотя сейчас это почему-то было неважно.

— Пожалуйста, уходи, — выдавила она, опасаясь, что расплачется.

Ник помедлил мгновение, затем хрипло произнес:

— Поверь, я очень уважаю тебя.

Затем повернулся и тут же вышел из бильярдной, закрыв дверь. Глория сдерживалась изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Она обогнула стол и села в кресло, глядя прямо перед собой и не замечая ничего вокруг.

Да, вот так. Отца она похоронила десять лет назад, а казалось, будто это произошло вчера. Ей некого было любить. И никто не любил ее. Одиночество представлялось порой безысходным и неодолимым.

9

Расставшись с Николасом, отправившимся в бильярдную, Дороти Галанаки расположилась в библиотеке. Там она уселась за свой стол, заваленный кипой бумаг. Все эти документы надо было тщательно просмотреть, определить степень их значимости. Дороти даже собиралась подключить к этой работе внука. Впрочем, сейчас она думала совсем о другом.

Загрузка...
  ПредыдущаяСледующая
rubooks.net