Загрузка...
Оценить
Шрифт

Лестница из терновника-3. Прогрессоры

1234...96
Страница 1


…Нож забросьте, камень выньте
Из-за пазухи своей —
И перебросьте, перекиньте
Вы хоть жердь через ручей.
За покос ли, за посев ли —
Надо взяться, поспешать,
А прохлопав —
сами после
локти будете кусать,
Сами будете не рады,
Утром вставши — вот те раз:
Все мосты через преграды —
Переброшены без вас!..

В. Высоцкий, Россия, Земля, XX век

Запись №140-01; Нги-Унг-Лян, Кши-На, Тай-Е, Дворец Государев

День ослепительно светел; свежий ветер разметал по лазурным небесам облака крыльями. Под каменными вазонами, украшающими дворцовую террасу, и в тени стен всё ещё держится посеревшая корка льда. Мир начинает подсыхать, но по бронзовым желобам с фигурными стоками в виде птичьих головок с крыши и вдоль аллей пока ещё течёт тоненькая звонкая вода. Парковые деревья сплошь покрыты розовыми цветочными почками в полпальца размером — весна. И девочка в солнечном сиянии очень хороша собой.

У девочки — тропические вороные кудри, скуластое лицо мрачноватой драматической красоты с маленьким вздёрнутым носиком и персиковым румянцем, крупный яркий рот, чуть раскосые глаза и густые брови — восточным крылатым взмахом — левую пересекает короткий белый шрам. На девочке меховой жилет из пушистых кусочков, под ним — широкая вышитая рубаха. Девочка почему-то носит высокие сапоги и форменные штаны пограничника — наверное, для удобства в верховой езде — и вокруг пояса, как у всех здешних девочек в экстриме, обозначая юбку, повязан пёстрый платок с цыганской бахромой. Ножны с длинным кинжалом виднеются из-под платка.

Элсу и девочка — одного роста. Совпали по четырем знакам, как минимум, автоматически отмечаю я и скрываю улыбку. Они больше похожи не на любовников или боевых товарищей, а на брата и сестру — с их южным шармом и смуглыми лицами; впрочем, и вправду ведь, волки и Львята считаются братьями… Грешники… с точки зрения религии и общественного мнения Лянчина, эти отношения — кровосмешение чистой воды. И кровосмесители стоят у парадного входа во Дворец Государев, под высоченным весенним северным небом, на глазах у всех желающих, обнявшись изо всех сил, вцепившись друг в друга, опять-таки, не как любовники, а как разлучённые и нашедшие друг друга дети одной матери. У них вид людей, боящихся, как бы кто не растащил их силой.

Девочка беззвучно плачет. Вытирает мокрую щёку о плечо Элсу. Пальцы Элсу утонули в пушистом мехе её безрукавки, он сжимает пучки меха в кулаках до белизны костяшек; на его лице — болезненная нежность.

Волки, стоя поодаль, смотрят… странно. Перешёптываются. Львята и Ар-Нель с Юу замерли вокруг обнимающейся парочки, как часовые, глядя не на парочку, а вокруг — Юу даже держит руку на эфесе. Придворные дамы и господа — растроганы: такая милая сентиментальная картина… Вечная Весна! Они, впрочем, не понимают подтекста этого очаровательного театрального действа. Для большинства северян это просто Воссоединение Любящих Сердец… эхе-хе…

Все, вроде бы, ждут, что девочка скажет — и она говорит, хрипловато от слёз:

— Командир, мы ведь останемся тут, да? На севере?

Элсу чуть отшатывается, как от удара. Тихо отвечает:

— Мы же не можем, Кору. Мы вернёмся домой.

Миг молча смотрят друг на друга. И Кору тихо сползает вниз, оказывается на коленях возле своего командира, на подсохших каменных плитах парадного въезда — обнимает Элсу за ноги, поднимает страдающие глаза:

— Командир, ради Творца… тебя убьют.

Элсу улыбается дрожащими губами.

— Приказать мне хочешь? В смысле — приказываешь остаться?

Кору поспешно и отрицательно мотает головой:

— Творец с тобой, командир! Как я могу тебе приказывать… я так… подумала… так боюсь за тебя… если вдруг драка — так со своими же драться придётся…

Элсу тянет её за руки вверх:

— Встань, холодно…

Кору поднимается с заметной неохотой. Элсу обнимает её за плечи — и она тут же обвивает его руками, прижимается и зажмуривается. Волк по имени Олу, лет под тридцать, с пороховыми ожогами на лице, резко вдыхает, будто хочет что-то сказать — но глотает собственные слова, как зевок. У его товарищей — встревоженные хмурые физиономии. На контрасте с улыбающимися северянами.

— Олу, — окликает Анну, — что ж ты? Скажи, что хотел.

Олу тушуется, блуждает взглядом по земле под ногами.

— Скажи, — повторяет Анну с еле заметным, но впечатляющим нажимом. — Скажи, что честный побеждённый не переживает боя. Скажи, что презираешь её. Спасла Львёнка — собой. Скажи, что презираешь её за это, ты. Давай.

На лице Олу — полное смятение; у прочих — очень похожие мины. Северяне шокированы.

Анну усмехается, горько, презрительно.

— Что ж, — говорит он. — Вот где ваша трусость. Ваша подлость. В бою — все молодцы, все герои, но война — не только бой. Война ещё — превратности, случай. Промысел Творца. Ты, Олу — ты знаешь, что Творец назначил тебе? Может, плен?

— Почему?! — вырывается у Олу.

— А почему — нет? — говорит Анну. — Разве нам судить? Так что ж? Если будет грозить плен, стыд — бросишь брата, сбежишь? Побоишься, что плюнут на твоё имя, да, Олу? Либо умереть — либо удрать, поджав хвост. Так?

Теперь все волки не знают, куда деть глаза. Анну скидывает короткую чёлку со лба.

— Я так и знал. Кто может положиться на вас? Лев? Львята? Брат на брата — не может положиться. Потому что в вас — страх. Простой подлый страх. Хуже, чем страх смерти.

Им нестерпимо слушать, это заметно — но нечего возразить. Они переминаются с ноги на ногу, кусают губы, сжимают кулаки — и молчат.

Загрузка...
  Следующая
дизайн сайта
ARTPIXE
rubooks.org