Загрузка...
Оценить
Шрифт

Я-легенда (Последний)

1234...53
Страница 1

Ричард Мэтсон. Я — легенда (Последний)

Генри Каттнеру посвящается с глубокой благодарностью за помощь и поддержку в работе над этой книгой

Об авторе и его книге

Мэтсон родился в Нью-Джерси 20 февраля 1926 года и уже ребенком начал писательскую карьеру — несколько его рассказов и стихотворений были опубликованы в местной газете. Первый профессиональный фантастический рассказ был опубликован в 1950-ом году в «Журнале Фэнтези и Научной Фантастики». В 25 лет писатель переехал в Калифорнию, где живет и поныне. Его литературное творчество началось с детективного романа «Ярость в воскресенье» («Fury on Sunday»). В том же 1953 году вышел и второй его детектив «Кто-то истекает кровью» («Someone Is Bleeding»).

В 1954 году появляется его классический роман «Я — легенда» («I Am Legend»), о последнем человеке в мире, состоящем исключительно из вампиров. «Идея книги пришла мне в голову, когда я смотрел фильм «Дракула» с Белой Лугоши — я подумал, если один вампир пугает, то целый мир вампиров будет пугать еще больше» — говорит Мэтсон. И в итоге у него это получилось. Неторопливое, очень клаустрофобическое повествование навеки вписало имя автора в анналы страшной литературы. «Я — легенда» это даже скорее не классический ужасняк, а очень удачный гибрид ужасов и научной фантастики (в мире Мэтсона вампиризм — это вирусная болезнь). Роман дважды экранизировался, один раз студией «Хаммер» с Винсентом Прайсом в 1964 под названием «Последний человек на земле» («The Last Man on Earth»), а второй раз в 1971 под названием «Человек Омега» («Omega Man») с Чарлтоном Хэстоном. Писатель остался недовольным обеими постановками, так как ни одна из них не приблизилась к эффектности оригинала. Вторая экранизация вообще настолько сильно отошла от оригинального сценария, написанного Мэтсоном, что по словам автора «я даже не мог злиться на него [фильм]. Отход от романа бы настолько велик, что если бы людям не сказали, что это по моему роману, никто бы не догадался» (впрочем автор тут сильно перегибает). Именно это произведение стало его визитной карточкой, своеобразным символом его творчества.




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЯНВАРЬ 1976

1

В пасмурную погоду Роберт Нэвилль никогда не мог угадать приближения темноты, и случалось, что они появлялись на улицах прежде, чем он успевал скрыться.

Задайся он такой целью, он, конечно, вычислил бы примерное время их появления. Но он привык отмечать приближение темноты по солнцу и не хотел отказываться от этой старой привычки даже в пасмурные дни, когда от нее было мало проку. В такие дни он старался держаться поближе к дому.

Он не торопясь закурил и, отправив сигарету в уголок рта, как обычно, обошел вокруг дома. Надо было проверить все окна: не ослабли ли какие-нибудь доски. Часто после налетов доски бывали расщеплены и частично оторваны. Тогда их приходилось заменять. Он ненавидел это занятие.

На этот раз только одна, не странно ли, — подумал он.

Он вышел на двор, проверил теплицу и накопитель воды. Иногда бывали повреждены крепления бака, иногда погнуты или отломаны дождеуловители. _Они_ швыряли камни через изгородь, и, хотя изгородь была высокой, камни долетали до теплицы и, несмотря на натянутую над ней сетку, достигали цели. Приходилось ставить новые стекла.

На этот раз и теплица и накопитель были в порядке.

Он пошел в дом за молотком и гвоздями. У самой двери, как войти, висело, треснутое зеркало, которое он повесил всего с месяц тому назад. Он взглянул на свое кусочно-осколочное отражение. Еще несколько дней — и эти посеребренные стекляшки начнут выпадать. И пусть падают, — подумал он. Это проклятое зеркало — последнее, которое он тут повесил. Все равно зря. Лучше повесить чеснок — и то больше проку.

Он прошел через темную гостиную в небольшой холл и зашел в спальню. Когда-то эта комната была неплохо обставлена, но это было давно. Теперь здесь все было функционально, без излишеств. Поскольку кровать и письменный стол занимали немного места, полкомнаты он отвел под мастерскую.

Вдоль почти что всей стены был поставлен массивный деревянный верстак, на котором базировались дисковая пила, рубанок, наждачный круг и тиски. На стеллаже над ним были развешаны инструменты. Он взял с полки молоток, несколько гвоздей из коробки, вышел и накрепко приколотил отошедшую доску. Оставшиеся гвозди швырнул возле двери.

Стоя на лужайке перед домом, он некоторое время осматривал пустую в обе стороны улицу. Высокого роста, тридцати шести лет от роду, англо-германских кровей. Черты его лица нельзя было бы назвать приметными, если бы не резко очерченный волевой рот и яркая глубина голубых глаз. Он внимательно осмотрел пепелища прилегающих домов — которые спалил, чтобы предохраниться от нападения сверху: чтобы нельзя было прыгнуть с крыши на крышу. Эта рекогносцировка заняла несколько минут. Он медленно, глубоко вздохнул и направился к дому. Он швырнул молоток на кресло, снова закурил и налил себе традиционный дневной стопарик.

В кухню идти не хотелось. Но, немного посидев, он пересилил себя: надо было разгрести кучу отходов, скопившуюся в раковине за последние пять дней. Да, он знал, что надо бы еще и сжечь использованные бумажные тарелки, другой хлам, протереть пыль, отмыть раковины и ванну, и туалет, сменить простыни и наволочку. Но это всегда тяготило его.

Потому что он был мужчиной, и жил один, и все это его мало тревожило.


Близился полдень. Наполняя небольшую корзинку, Роберт Нэвилль собирал в теплице чеснок.

Загрузка...
  Следующая
rubooks.net