Загрузка...
Шрифт

Заколдованная

Страница 73

Вдруг Эмбер выгнулась и содрогнулась, пронзенная неописуемым экстазом. В ее дрожащем крике было имя Дункана. Она прижалась к нему изо всех сил, ибо он был и бурей, и спасительным убежищем.

Атласная теплота плоти Эмбер втягивала Дункана, ласкала его, сулила ему блаженство, равного которому он еще не испытывал. Он чувствовал, что теряет власть над собой, и пытался сопротивляться, потому что хотел бы остаться навеки в этом состоянии — между уверенностью в ее экстазе и предвкушением своего.

— Ты совершенна, — хрипло проговорил Дункан. — Да поможет мне Бог, ибо ты нужна мне больше-всего на свете, больше, чем даже возвращение памяти!

Дольше сдерживаться он не смог. Со стоном отрешения он дал волю своей страсти и излил ее в лоно янтарной колдуньи, упоительная глубина которого так гармонично принимала и вмещала его естество.

Глава 15

Саймон в полном боевом снаряжении подъехал к замку Блэкторн на своем огромном боевом жеребце, скакавшем быстрым галопом. Рядом с ним ехал еще один рыцарь в кольчуге и боевом шлеме. С другой стороны Саймон вел в поводу темно-гнедого жеребца, который был никак не меньше его собственного.

Гнедой жеребец был без всадника, а к пустовавшему седлу были приторочены меч в ножнах и длинный, каплевидной формы щит. Щит был украшен изображением головы черного волка — знаком Доминика ле Сабра, Глендруидского Волка.

Вокруг всадников клубился холодный и тихий осенний туман. Копыта лошадей прогрохотали по опущенному мосту, который вел во внутренний двор Блэкторна. Несколько мгновений спустя под стальными подковами трех жеребцов зазвенели булыжники двора.

На ступенях крыльца появилась женщина и стала с тревогой вглядываться в приехавших. Увидев жеребца без всадника, она подхватила подол богатого зеленого платья и быстро сбежала вниз по ступеням. Капюшон соскользнул у нее с головы, и ее огненно-рыжие волосы развевались по ветру, словно языки настоящего огня, пока она перебегала двор.

Не обращая внимания на опасность быть растоптанной, она подбежала прямо к лошадям. При каждом быстром движении ее тела дрожали и звенели малюсенькие золотые колокольчики, украшавшие ее одежду.

— Саймон! — крикнула она. — Где Дункан? Что случилось? Почему у тебя его боевой конь?

Жеребец Саймона почти встал на дыбы, когда его всадник резко натянул поводья.

— Не подходи, Мег! — приказал Саймон. — Если какая-нибудь из лошадей наступит на тебя, Доминик снесет мне голову.

— И не только это, — произнес голос, донесшийся со стороны караульного помещения. — Я прикажу нанизать твое сердце на вертел и поджарить.

Саймон обернулся и увидел брата, шагающего к нему по булыжникам двора.

На Доминике был длинный плащ, такой же черный, как и его волосы, и лишенный каких бы то ни было украшений, за исключением большой серебряной застежки, скреплявшей плащ из тяжелой ткани. Да и не было нужды в каких-то еще украшениях, которые указывали бы на статус Доминика. Массивная застежка из чистого серебра была сделана в виде волчьей головы с необыкновенными хрустальными глазами, смотревшими на мир взглядом, в котором светилось древнее знание.

Волк глендруидов, исчезнувший на тысячу лет, был найден и отдан воину, не принадлежавшему к клану глендруидов.

Доминик миновал все еще беспокойно переступавших жеребцов и остановился лишь тогда, когда оказался между ними и женой. Убедившись, что Мег в безопасности, Доминик повернулся к Саймону и заговорил с ним.

— Дункан жив? — напрямик спросил он. — Да.

Мег прикрыла глаза и произнесла благодарственную молитву. Одной рукой Доминик обнял ее за плечи, привлек к себе, что-то тихо сказал ей в волосы. Она придвинулась еще ближе к нему, принимая поддержку мужа.

— Дункан ранен? — спросил Доминик.

— Да. И нет.

Серебряные глаза Доминика сузились: он видел, что Саймон подавляет в себе какое-то клокочущее в нем сильное чувство.

Зеленые глендруидские глаза тоже изучали Саймона, ибо Мег уловила ненависть, кипящую под маской кажущегося спокойствия. Она не видела Саймона в таком состоянии с тех пор, как вскоре после их свадьбы с Домиником он обвинил ее в попытке отравить мужа.

Доминик повернулся и посмотрел на второго рыцаря. Шлем скрывал его белокурые волосы, но не мог скрыть его холодных, очень светлых глаз. Легким кивком головы Свен подтвердил то, о чем уже догадался Доминик.

Больше ни слова не должно быть сказано о Дункане Максуэллском — слишком много вокруг ушей, которые могут подслушать.

— Пойдем ко мне, — сказал Доминик.

Он подал знак, и сразу несколько конюхов поспешили через двор, чтобы принять лошадей. Потом что-то сказал одному из ожидавших поодаль оруженосцев, и юноша бросился бегом в другую часть двора — сказать, чтобы из кухни принесли еду.

Никто больше не произнес ни слова, пока все не оказались в уединении личных покоев хозяина. После того как влажные от тумана плащи были сняты и повешены сушиться, Доминик повернулся к брату.

— Расскажи мне, что с Дунканом.

— Его околдовали, — резко бросил Саймон.

Саймон больше не скрывал обуревавшей его ненависти. Она потрескивала у него в голове подобно разряду молний.

— Околдовали? — переспросила Мег. — Как это?

— Он ничего не помнит о Блэкторне, не помнит, что присягал Доминику на верность, не помнит о своей помолвке с Арианой.

Доминик приподнял одну черную бровь, отчего лицо его приобрело насмешливое выражение.

— Клянусь Господом, — сказал Доминик. — Это может вызвать затруднения. Король Генрих был особенно доволен тем, что нашел жениха-сакса для норманнской наследницы.

Загрузка...
  ПредыдущаяСледующая
rubooks.net