Загрузка...
Шрифт

Заколдованная

Страница 91

Когда Эмбер заговорила снова, она обращалась скорее к Дункану, чем к Глендруидскому Волку.

— Эрик знал, что ты не женился бы на мне, если бы вспомнил прошлое, — сказала Эмбер со спокойным видом, который давался ей с большим трудом. — И он знал, как сильно ты желал меня. Он знал, что ты был мне желанен… рассвет после долгой ночи, какою была моя жизнь…

Становясь все тише, ее голос превратился в осколки молчания.

— И поэтому он оставил нас совсем одних, если не считать самого глупого его оруженосца, а ты все время позволяла мне думать, что ты не девственница, — зло закончил Дункан.

— Нет, — резко возразила Эмбер. — Это ты сам хотел так думать, Дункан. И Эрик, и я — мы оба говорили, что это не так, но ты нас не слушал. Ты не хотел знать правду: ведь если бы ты считал меня нетронутой, ты бы не позволил себе овладеть мною.

— Да, — холодно проронил он.

— «Да», — передразнила она. — Или, может быть, нет! Подумай-ка, Дункан широкоплечий, Дункан твердолобый! Может, ты не смог бы остановиться, даже если бы знал. Тогда тебе пришлось бы ненавидеть самого себя за нарушение клятвы!

Подобно летним молниям, воспоминания дугами заметались между Эмбер и Дунканом — вот то ослепительное мгновение, когда там, под священной рябиной, он овладел ею одним мощным, неожиданным движением тела.

— Намного легче ненавидеть меня, чем самого себя, не правда ли? — спросила Эмбер.

Она резко выдернула поводья из руки Дункана, не дав ему опомниться. Белоногая попятилась, неистово загрохотав железными подковами по булыжникам двора, и ее всадница оказалась вне досягаемости для Дункана.

— Мост поднят, — грубо сказал Дункан. — Бежать поздно.

— Я знаю. Знаю это с тех пор, как первый раз прикоснулась к тебе. Теперь и ты это знаешь.

Глава 19

Весть о появлении Кассандры распространилась по замку почти так же быстро, как и весть о настоящем имени Дункана два дня назад. Эмбер слышала, как об этом шептались слуги, приносившие горячую воду для купания в комнату, где прежде спали вместе Эмбер и Дункан.

Но то было прежде.

Эмбер не видела Дункана с тех пор, как он просил Саймона, чтобы тот проводил ее в роскошную комнату. Она стала настоящей узницей, хотя ее так не называли, и не видела никого, кроме слуг, приходивших и уходивших без предупреждения.

И без единого слова. Было похоже на то, что они боятся, как бы их не застали во время разговора с хозяйкой замка.

Со двора через приоткрытые ставни донесся чей-то громкий голос Эмбер стояла, готовая переступить через край большой деревянной лохани, где от воды поднимался легкий пар.

— Она здесь, говорю тебе! Видел ее своими глазами. Одежды красные, как кровь, и серебряные волосы!

Эмбер прислушалась, но о присутствии Кассандры ничего больше не услышала из верхней комнаты. Вздохнув, она скользнула в воду.

Придет ли ко мне теперь Дункан? Признается ли наконец, что я нужна ему так же, как он нужен мне?

Лишь тишина была ответом на эти мысли Эмбер, окрашенные страхом и тоской.

Когда-то такая тишина была ей привычна, но тогда она этого не замечала. Тогда она еще не знала, что значит просыпаться в объятиях Дункана. Тогда она еще не знала, что значит чувствовать его тепло, его смех, его желание, его покой, его силу — все то, что составляло существо Дункана, окружавшее ее таким богатством чувств, какое ей и не снилось.

Узнав тогда, что значит вместе чувствовать, Эмбер знала теперь, что такое настоящее одиночество. Она измеряла его протяженность в гулкой пустоте, которая была у нее внутри.

Нет, Дункан не придет ко мне.

Тем лучше. Мне снится, будто меня бьют черные крылья, будто я слышу шепот невообразимой ярости, невыразимой скорби.

Я страшусь того, что случится, если я прикоснусь к нему сейчас.

За нас обоих.

Я боюсь.

И все же тоскую…

Вода в лохани остыла, и Эмбер поняла, что потратила слишком много времени на бесполезные сожаления. Несмотря на близость ярко пылавшего в очаге огня, она почувствовала, что ей холодно.

Эмбер протянула руку за горшочком с мылом и стала торопливо мыться, почти не замечая смешанного аромата вечной зелени и пряностей, поднимавшегося от мыла. Скоро этот душистый запах наполнил комнату вместе со звуками негромких всплесков воды, сопровождавшими ее купание.

— Миледи, — раздался голос Эгберта из передней.

— Опять он, — пробормотала про себя Эмбер. Потом вслух спросила: — Чего тебе?

— Можно мне войти?

Хотя лохань была окружена деревянными ширмами, которые и охраняли от чужих глаз, и не давали рассеиваться теплу от очага, у Эмбер не было желания разговаривать с Эгбертом.

— Как я сказала тебе всего несколько минут назад, я купаюсь. — Нотка недовольства прозвучала в ее голосе.

Наступила странная тишина, потом послышалось шарканье ног по деревянному полу.

— Лорд Дункан желает твоего присутствия в его личных покоях, — сказал Эгберт.

— Хорошо, я скоро спущусь.

Ничто в голосе Эмбер не выдало ее волнения из-за того, что ее вынужденное заточение кончилось.

Ничто не дало повода заподозрить, что она жаждет увидеть супруга.

— Лорд был очень… э… настойчив в своем желании.

— Тогда иди и спроси, не угодно ли ему, чтобы я пришла в большой зал в одежде из воды, что останется на мне после купания?

Ответом Эгберта был звук его быстро удаляющихся шагов.

Почти сразу после этого пламя свечей метнулось и задрожало от пронесшегося по комнате сквозняка. Эмбер этого не заметила, потому что как раз ополаскивала лицо. В следующее мгновение она подняла глаза и замерла. Дрожь предчувствия пронзила ее.

Загрузка...
  ПредыдущаяСледующая
rubooks.net